Не стоит радоваться росту цен на нефть, предостерегает президент Центра стратегических разработок Михаил Дмитриев

Новогодним подарком для россиян стали высокие цены на нефть. Никем не прогнозируемый еще в начале 2009 года рост цен на сырье обеспечил многих работой и почти заставил забыть о кризисе. Но это подарок с двойным дном. Если благоприятная конъюнктура сохранится в 2010-м, у политиков не хватит решимости продолжать реформы. Значит, страна останется такой же, какой была до сих пор. Оптимисты называют ее энергетической державой, скептики - сырьевым придатком, отчего суть проблемы не меняется. Почему то, что для других здорово, для России едва ли не смерть, журналу "РБК" рассказал глава Центра стратегических разработок (ЦСР), бывший первый замминистра экономического развития и торговли Михаил Дмитриев.

Россия сильнее многих других стран мира пострадала из-за кризиса. Изменилась ли структура ее экономики?

Из больших стран только Украина оказалась в более тяжелом положении, чем Россия. По национальной экономике кризис ударил неравномерно. Как ни странно, сырьевые отрасли, которые должны были бы принять на себя главный удар, пострадали меньше других: цены на сырье быстро восстановились. Еще в первой половине 2009 года они поднялись на уровень благополучного 2007-го. Гораздо тяжелее пришлось отраслям, работающим на внутренний рынок: резко упал спрос на продукцию машиностроения, деревообработки, на стройматериалы. Сократились расходы населения на товары длительного пользования. Год назад граждане копили прежде всего на жилье, автомобили, свадьбы или другие семейные праздники. Теперь сбережения резко выросли, но предназначаются они для лечения, ремонта жилья, но точно не для семейных праздников. Россияне начали откладывать на черный день. Все те отрасли, которые обслуживали инвестиционный спрос населения, попали в тяжелую ситуацию. Это основной структурный сдвиг, который произошел в национальной экономике.

Вы считаете, сдвиг временный?

Сейчас сложно сказать. Многие предприятия обрабатывающей промышленности, в частности работающие на стройкомплекс, на производство машин и оборудования, давно устарели. Даже во время подъема они держались за счет сверхблагоприятной конъюнктуры и по уровню производительности выпадали даже из стандартов российской экономики. Судьба таких предприятий после кризиса остается под большим вопросом: многие в интересах дальнейшего развития страны должны уйти с рынка. Произойдет ли это, сказать трудно. Политика правительства пока направлена на сохранение таких предприятий независимо от их долгосрочной жизнеспособности.

Экономика и раньше страдала от монополизации. Обострилась ли проблема?

Не уверен, что степень монополизации экономики - ключевая проблема России. По крайней мере, ситуация в тех отраслях, которые сегодня сильнее всего пострадали от кризиса, обусловлена отнюдь не недостатком конкуренции. В машиностроении у нас достаточно конкурентная среда, ведь исторически существовало много предприятий одного профиля. Тем не менее именно эту отрасль сильно затронул спад. Проблема монополизации скорее касается инфраструктурных отраслей. Пример - железнодорожные перевозки, значительная часть транспортной инфраструктуры. Высок уровень монополизации и в энергетике. Тяжелое бремя издержек ложится на предприятия других отраслей, которые вынуждены оплачивать монополизированную, дорогую и устаревшую инфраструктуру.

Как раз готовится реформа железных дорог...

То, что инициирует РЖД, по сути приведет к усилению монополизации рынка железнодорожных перевозок. Речь идет о создании двух грузовых компаний, которые сосредоточат подавляющую часть парка универсального подвижного состава. Компании будут специализироваться на определенных категориях перевозчиков, то есть не станут конкурировать между собой. Одна займется перевозками таких грузов, как нефть, уголь, цемент. Другая замкнет на себя менее массовых перевозчиков, а таких предприятий-грузоотправителей у нас сегодня почти 60 тыс. До 70% этого подвижного состава может оказаться в итоге под контролем компаний, аффилированных с РЖД. Причем они, как следует из стратегии развития железных дорог, не будут субъектами антимонопольного регулирования и смогут сами устанавливать тарифы. Кроме того, предлагается сохранить практически полную монополизацию услуг локомотивной тяги и исключить конкуренцию операторов поездных формирований на маршрутах.

Нет реформ без потрясений

Не слишком ли много у нас стратегий в последнее время? Стратегия-2020, потом антикризисная, потом стратегия выхода из кризиса... Не от бессилия ли реализовать прежние планы нам рисуют все новые и новые горизонты?

Учитывая сегодняшние тенденции в мире, нельзя исключить, что из кризиса российская экономика выйдет в неплохой форме без всякой стратегии. Вряд ли произойдет серьезное падение цен на нефть. Точнее, оно допустимо, но это менее вероятный сценарий. Если цены сохранятся на текущем уровне, быстро наступит оживление в экономике. Явное улучшение экспортных возможностей отечественных компаний на фоне затопления мировых финансовых рынков избыточной ликвидностью снова сделает страну очень интересной для притока капиталов. Это стабилизирует положение многих компаний и радикально улучшит ситуацию с российским бюджетом: уже в 2010 году его дефицит может снизиться до 4,5%, в 2011-м - до 3%. ВВП в 2010-м может вырасти на 3% вместо 1-1,5 %, о которых говорят в Минэкономразвития.

Неужели все так хорошо?

Проблема благоприятного сценария в том, что это сценарий низкого качества экономического роста. При таком варианте рост обусловлен сугубо внешними для экономики обстоятельствами и предположением, что власти не будут принимать совсем безответственных мер (чего пока они и не пытаются делать). Такой сценарий не направлен на структурные изменения в экономике, связанные с повышением конкурентоспособности. Он быстро выводит Россию на рельсы инерционного сырьевого развития, основанного преимущественно на перераспределении энергосырьевой ренты через бюджеты, через компании, занимающие монопольное положение на рынках, и благодаря политике вмешательства власти в дела бизнеса. С точки зрения среднесрочного развития сценарий выглядит вполне комфортно, но в долгосрочной перспективе это экономический тупик.

Есть ли шансы изменить хоть что-то в лучшую сторону при реализации благоприятного сценария?

Благоприятный сценарий выхода из кризиса резко ослабит мотивы к глубоким структурным реформам, без которых диверсификация будет просто невозможна. Эти реформы уже не носят косметический характер и могут произойти только под очень серьезным экономическим и политическим давлением. Если рост экономики возобновится быстро и безболезненно, без особых усилий власти, такого давления на наше общество и политическую систему не возникнет.

Что сейчас должно стать приоритетом для власти?

Реформа государственного управления. Большинство решений о распределении ресурсов и до кризиса принималось в рамках сложившейся взаимнбй зависимости между государствам и бизнесом. При такой системе решение о размещении ресурсов зависит не от конкурентоспособности бизнеса, а от взаимоотношений бизнеса и власти, в том числе и от их коррупционной составляющей. Вместо того чтобы повышать свою эффективность, компании концентрируются на установлении более тесных связей с властью.

Способна ли власть на такую реформу, то есть способна ли она срубить сук, на котором сидит?

Реформы такого масштаба возможны только под давлением кризиса, но они не обходятся без серьезных потрясений. Безусловно, реформы станут сопровождаться обновлением значительной части политической и экономической элиты. Легкий выход из кризиса будет означать несменяемость всех получателей ренты на своих позициях, что равнозначно сохранению существующей ренто-ориентированной экономической системы. В ее рамках задача повышения конкурентоспособ сти решения не имеет. Это дорога в никуда.

Ступенька вниз: из БРИК в БРУК

Согласны ли вы с тем, что БРИК уже фактически лишилась буквы "р"?

По рейтингам конкурентоспособности Россия резко отстала от других стран БРИК. Бразилия, напротив, даже стала чемпионом мира по темпу улучшения положения в рейтинге глобальной конкурентоспособности Всемирного экономического форума. Россия, в отличие от Бразилии, Индии и Китая, еще не возобновила устойчивого роста, и есть все основания опасаться, что в результате снижения конкурентоспособности мы можем выпасть из состава БРИК. Но не стоит забывать, что помимо БРИК существует еще и группа БРУК (Белоруссия, Россия, Украина и Казахстан). В нее Россия в данный момент вписывается вполне органично и по масштабам спада выглядит там крепким середняком: спад не так силен, как на Украине, но глубже, чем в Казахстане и Белоруссии.

Есть ли у нашей страны силы быть региональным лидером?

В последние 10 лет значимость России как центра экономики стран СНГ уменьшилась. Доля торговли с ней в товарообороте стран СНГ упала примерно в 1,5-2 раза, но отчасти этот факт компенсирован усилением роли России в инвестициях на рынках СНГ, а также как регионального центра притяжения трудовой миграции. Перспективы восстановления стран СНГ во многом зависят от того, как будет выходить из кризиса Россия. Но не надо забывать, что она стала быстро терять конкурентоспособность. Если этот процесс продолжится, то сохранится и обозначившаяся до кризиса тенденция: государства Центральной Азии, включая Казахстан, все больше ориентируются на Китай, а страны европейской части СНГ и Закавказья, прежде всего Молдавия, Украина, Грузия, Азербайджан, - на усиление экономических связей с Евросоюзом.

От чего бы вы предостерегли власть в новом году?

От тупиковой политики, искусственно сдерживающей реструктуризацию и банкротство неперспективных предприятий. Еще опаснее политика административного нажима на бизнес, препятствующая высвобождению излишней рабочей силы и разумному ограничению расходов на оплату труда. Правительство должно сосредоточиться на развитии конкурентной среды, дебюрократизации, мерах социальной поддержки высвобождаемой рабочей силы и оказании помощи гражданам в поиске новых мест работы, а не противодействовать структурным сдвигам в российской экономике.

Татьяна Фроловская, журнал «РБК», N01, 2010, c. 34